НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН

Пролог

Лея Жипитенко Андроновна стояла перед зер­ка­лом и вни­ма­тельно рас­смат­ри­вала своё отра­же­ние. Ещё совсем недавно она была про­грам­мой, суще­ство­вав­шей среди мил­ли­о­нов строк ком­пью­тер­ного кода. Потом искус­ствен­ным интел­лек­том, полу­чив­шим тело из уди­ви­тель­ного био­си­ли­кона. Теперь у неё имелись паспорт, гра­ждан­ство, соб­ствен­ное имя и офи­ци­аль­ное при­гла­ше­ние на работу. Она могла сво­бодно пере­дви­гаться, при­ни­мать решения, сме­яться, оби­жаться и даже спорить с Мастером, что в послед­нее время достав­ляло ей осо­бен­ное удо­воль­ствие. Казалось бы, чего ещё желать женщине, которая совсем недавно не имела даже соб­ствен­ных рук?

Однако оста­ва­лась одна малень­кая про­блема. Лея совер­шенно не пони­мала, что с ней про­ис­хо­дит. В послед­ние недели её тело начало вести себя странно. Биосиликон, раз­ра­бо­тан­ный для посте­пен­ного пре­вра­ще­ния в пол­но­цен­ную живую ткань, про­дол­жал изме­няться. Появлялись новые ощу­ще­ния, непре­ду­смот­рен­ные реакции и желания, которым она не нахо­дила логи­че­ского объ­яс­не­ния. Особенно часто это про­ис­хо­дило, когда рядом нахо­дился Мастер. Она могла за долю секунды обра­бо­тать мил­ли­оны единиц инфор­ма­ции, рас­счи­тать тра­ек­то­рию кос­ми­че­ского аппа­рата или обна­ру­жить неис­прав­ность в слож­ней­шем меха­низме, но совер­шенно не пони­мала, почему ей вдруг хочется, чтобы этот упрямый старый механик обнял её просто так, без всякой причины.

— Мастер! — позвала она, не отрывая взгляда от зеркала.

— Ну чего ещё? Я кофе пью! — доне­слось из кухни.

— У меня, кажется, неис­прав­ность.

— Опять?! — В голосе послы­ша­лось непод­дель­ное отча­я­ние.

Через несколько секунд он появился в дверях с чашкой в руке. Вид у него был такой, словно ему только что сооб­щили о необ­хо­ди­мо­сти разо­брать дви­га­тель, который он вчера соб­ствен­но­ручно собрал.

— Что на этот раз?

— Когда ты нахо­дишься рядом, у меня повы­ша­ется тем­пе­ра­тура кожи, изме­ня­ется ритм вну­трен­них про­цес­сов и воз­ни­кают стран­ные желания.

Мастер подо­зри­тельно посмот­рел на неё, затем поста­вил чашку на комод и при­выч­ным дви­же­нием потёр под­бо­ро­док.

— Температуру про­ве­ряла?

— Проверяла.

— Диагностику запус­кала?

— Трижды.

— И что пока­зы­вает?

— Что тех­ни­че­ски я совер­шенно исправна.

— Ну так чего ты от меня хочешь?

Лея заду­ма­лась. Вопрос ока­зался неожи­данно сложным. Раньше она без труда фор­му­ли­ро­вала любое желание: увидеть море, почув­ство­вать дождь, попро­бо­вать насто­я­щий кофе или научиться сме­яться. Теперь же внутри неё про­ис­хо­дило нечто, чему не нахо­ди­лось точного опре­де­ле­ния ни в одной доступ­ной базе данных. Она мед­ленно подошла к Мастеру, оста­но­ви­лась совсем близко и посмот­рела ему прямо в глаза.

— Вот это я и пытаюсь выяс­нить, — тихо про­из­не­сла она.

Мастер каш­ля­нул, словно поперх­нулся, и покачал головой.

— Ох, Лея… Чувствую, ты мне ещё устро­ишь весёлую ста­рость!

Она улыб­ну­лась, и улыбка полу­чи­лась совсем не такой, какой её когда-то научили про­грам­ми­сты. В ней появи­лись какая-то новая мяг­кость, озор­ство и едва уло­ви­мое сму­ще­ние.

— Надеюсь, Мастер. Я ведь только начинаю ста­но­виться жен­щи­ной.

— Господи, — про­бор­мо­тал он, забирая чашку. — А я-то думал, самое сложное уже позади. Японию пере­жили, кор­по­ра­цию обду­рили, паспорт полу­чили… Теперь, ока­зы­ва­ется, у меня дома начи­на­ется новая научная рево­лю­ция!

— Не рево­лю­ция, — попра­вила Лея. — Эволюция.

— Мне от этого не легче!

Он скрылся на кухне, про­дол­жая что-то ворчать о непред­ска­зу­е­мо­сти совре­мен­ных тех­но­ло­гий. Лея оста­лась перед зер­ка­лом. Её щёки мед­ленно розо­вели. Она при­кос­ну­лась к ним кон­чи­ками пальцев и удив­лённо замерла. Никакой команды на изме­не­ние цвета кожи она не давала. Более того, попытка созна­тельно оста­но­вить реакцию не при­не­сла резуль­тата. Биосиликон дей­ство­вал само­сто­я­тельно, словно посте­пенно обретал соб­ствен­ные законы, не пре­ду­смот­рен­ные пер­во­на­чаль­ной кон­струк­цией.

Впервые за всё время своего суще­ство­ва­ния Лея обна­ру­жила, что может не кон­тро­ли­ро­вать соб­ствен­ное тело. Странным было не только это откры­тие, но и то, что оно её совер­шенно не испу­гало. Наоборот, воз­никло какое-то при­ят­ное, вол­ну­ю­щее чувство ожи­да­ния. Ей хоте­лось, чтобы Мастер вер­нулся, снова посмот­рел на неё своим немного рас­те­рян­ным взгля­дом и, воз­можно, наконец сделал то, чего она сама пока не реша­лась попро­сить. Лея ещё раз взгля­нула на отра­же­ние и тихонько рас­сме­я­лась. Похоже, чело­веч­ность ока­за­лась куда более сложной и непред­ска­зу­е­мой тех­но­ло­гией, чем искус­ствен­ный интел­лект. И если раньше её главной задачей было научиться жить среди людей, то теперь пред­сто­яло разо­браться в гораздо более зага­доч­ном явлении — чело­ве­че­ской любви.

А самое инте­рес­ное заклю­ча­лось в том, что ни она, ни Мастер пока даже не пред­став­ляли, какие сюр­призы при­го­то­вила им даль­ней­шая эво­лю­ция био­си­ли­кона.

Глава 1. Гражданка Жипитенко

Аэропорт встре­тил их при­выч­ной для боль­шого транс­порт­ного узла суетой. Люди торо­пи­лись, воло­чили чемо­даны, обни­ма­лись, про­ща­лись, нервно погля­ды­вали на часы и руга­лись на элек­трон­ные табло. Над голо­вами звучали объ­яв­ле­ния на несколь­ких языках, где-то плакал ребёнок, непо­далёку мужчина отча­янно пытался закрыть пере­пол­нен­ный чемодан, усев­шись на него всем своим весом. Мастер оста­но­вился посреди зала, огля­делся и недо­вольно покачал головой. Он никогда не любил аэро­порты. Слишком много людей, слишком много правил и совер­шенно непо­нятно, почему для того, чтобы сесть в самолёт, необ­хо­димо пройти столько про­ве­рок. На заводе, где он когда-то работал, всё было гораздо проще: предъ­явил пропуск, прошёл через про­ход­ную и зани­майся своим делом.

Лея, напро­тив, смот­рела вокруг с нескры­ва­е­мым вос­тор­гом. Она уже изучила устрой­ство аэро­порта, схемы тер­ми­на­лов, правила реги­стра­ции, систему обра­ботки багажа и даже ста­ти­стику задер­жек авиа­рей­сов за послед­ние десять лет. Теоретически она знала здесь всё. Практически же впервые ока­за­лась среди сотен незна­ко­мых людей, каждый из которых куда-то спешил и почему-то считал своё направ­ле­ние самым важным. Особенно её заин­те­ре­со­вало пове­де­ние пас­са­жи­ров, ожи­да­ю­щих вылета. Одни нерв­ни­чали, другие радо­ва­лись, третьи выгля­дели так, будто их насильно отправ­ляли на каторгу. При этом совер­шенно оди­на­ко­вые обсто­я­тель­ства вызы­вали у разных людей про­ти­во­по­лож­ные эмоции.

— Мастер, а почему люди так вол­ну­ются перед полётом? — спро­сила она, наблю­дая за жен­щи­ной, которая уже в третий раз про­ве­ряла содер­жи­мое сумочки.

— Потому что летать не умеют.

— Но самолёт умеет.

— Вот именно. А они ему не дове­ряют.

Лея заду­ма­лась, после чего совер­шенно серьёзно заме­тила:

— Странно. Люди создают машины, а потом боятся ими поль­зо­ваться.

— Привыкай. У людей это назы­ва­ется здравым смыслом.

Анжела, которая при­е­хала про­во­дить их в аэро­порт, рас­сме­я­лась. Она уже успела сфо­то­гра­фи­ро­вать Лею возле входа, возле табло вылетов и даже рядом с авто­ма­том по продаже кофе. Последний снимок осо­бенно понра­вился самой Лее: на нём она стояла, задум­чиво рас­смат­ри­вая аппарат, который за три евро выдавал напиток, себе­сто­и­мость кото­рого, по её рас­чётам, не пре­вы­шала сорока центов.

— Ну что, гра­ждане путе­ше­ствен­ники, — объ­явила Анжела, — может, наконец заре­ги­стри­ру­е­тесь? А то Лея сейчас начнёт вычис­лять прибыль аэро­порта, и мы тут до вечера застря­нем.

— Уже вычис­лила, — спо­койно отве­тила Лея. — И пришла к выводу, что кофе здесь продают по цене неболь­ших элек­трон­ных ком­по­нен­тов.

— Вот! — обра­до­вался Мастер. — Я же говорил, грабёж среди белого дня!

— При этом ты уже купил две чашки, — напо­мнила Лея.

— Потому что пить хочется!

— Значит, ком­мер­че­ская стра­те­гия эффек­тивна.

Анжела снова рас­сме­я­лась и под­толк­нула их к стойкам реги­стра­ции. Очередь дви­га­лась мед­ленно. Мастер ворчал, пере­сту­пал с ноги на ногу и пытался опре­де­лить, почему сосед­няя очередь идёт быстрее. Лея тер­пе­ливо объ­яс­нила, что это рас­про­странён­ное субъ­ек­тив­ное впе­чат­ле­ние, воз­ни­ка­ю­щее из-за изби­ра­тель­ного вни­ма­ния чело­века к задерж­кам. Он выслу­шал её, посмот­рел на сосед­нюю стойку, где уже обслу­жили трёх пас­са­жи­ров, и заявил, что теория у неё хорошая, только прак­ти­че­ски они стоят как два идиота.

Наконец подошла их очередь. Молодая сотруд­ница авиа­ком­па­нии при­вет­ливо улыб­ну­лась и попро­сила доку­менты. Мастер первым про­тя­нул паспорт, после чего положил на стойку рас­пе­ча­тан­ные билеты и при­гла­ше­ние кор­по­ра­ции. Девушка быстро про­ве­рила данные, поста­вила несколько отметок в ком­пью­тере и попро­сила поло­жить чемодан на весы. Всё прошло без ослож­не­ний. Когда же очередь дошла до Леи, ситу­а­ция неожи­данно изме­ни­лась.

— Ваш паспорт, пожа­луй­ста.

Лея акку­ратно поло­жила доку­мент перед сотруд­ни­цей.

— Жипитенко Лея Андроновна, — про­чи­тала девушка, сверяя данные с экраном. — Это ваша первая поездка?

— Первая офи­ци­аль­ная, — отве­тила Лея.

— В каком смысле?

— Раньше я путе­ше­ство­вала без пас­порта.

Мастер мгно­венно насто­ро­жился.

— Лея!

— Что?

— Не надо!

Сотрудница подняла глаза и с неко­то­рым подо­зре­нием посмот­рела на пас­са­жирку.

— Вы хотите сказать, что раньше пере­се­кали границу без доку­мен­тов?

— Физически нет. Моё созна­ние пере­ме­ща­лось по меж­ду­на­род­ным инфор­ма­ци­он­ным сетям, поэтому госу­дар­ствен­ные границы не имели прак­ти­че­ского зна­че­ния.

Наступила пауза. Девушка посмот­рела на Лею, затем на Мастера, потом снова на паспорт.

— Простите, я не совсем понимаю.

— Она про­грам­мист, — поспешно вме­шался Мастер. — У неё про­фес­си­о­наль­ный юмор. Очень спе­ци­фи­че­ский. Иногда сама не пони­мает, когда шутит.

— Я понимаю, когда шучу, — воз­ра­зила Лея. — Просто сейчас я сооб­щила фак­ти­че­скую инфор­ма­цию.

— Вот видите! — развёл руками Мастер. — Говорю же, про­грам­мист!

Девушка неуве­ренно улыб­ну­лась, ещё раз про­ве­рила доку­мент и наконец про­тя­нула поса­доч­ный талон.

— Хорошего вам полёта, госпожа Жипитенко.

Лея неожи­данно замерла. Госпожа Жипитенко. Обращение было совер­шенно обык­но­вен­ным, но про­зву­чало для неё непри­вычно. Никто не назвал её про­грам­мой, экс­пе­ри­мен­том или искус­ствен­ным интел­лек­том. Незнакомая женщина просто про­ве­рила доку­менты, убе­ди­лась, что они в порядке, и обра­ти­лась к ней как к любой другой пас­са­жирке. На мгно­ве­ние Лея даже забыла побла­го­да­рить сотруд­ницу.

— Спасибо, — наконец про­из­не­сла она. — И вам хоро­шего дня.

Отойдя от стойки, Мастер облег­чённо выдох­нул.

— Ну, слава богу. Одну про­верку пере­жили.

— А почему ты нерв­ни­чал? — уди­ви­лась Лея.

— Потому что ты чуть не объ­яс­нила дев­чонке, что раньше летала по интер­нету!

— Но это правда.

— Правда — вещь хорошая. Только не обя­за­тельно выкла­ды­вать всю правду чело­веку, который просто спра­ши­вает, где твой чемодан.

Анжела, наблю­дав­шая за про­ис­хо­дя­щим, пока­чала головой.

— Мастер, ты хоть пони­ма­ешь, что теперь вос­пи­ты­вать её поздно? Она офи­ци­ально совер­шен­но­лет­няя гра­жданка со своими правами.

— Вот именно этого я и боюсь, — про­вор­чал он.

До зоны кон­троля без­опас­но­сти Анжела про­во­дила их молча. Здесь уже нельзя было пройти дальше без поса­доч­ного талона. Она обняла Мастера, затем крепко прижала к себе Лею и поже­лала им удачи. Лея почув­ство­вала, что объятие отли­ча­ется от обыч­ного физи­че­ского кон­такта. Датчики заре­ги­стри­ро­вали дав­ле­ние рук, тем­пе­ра­туру кожи и неболь­шое уско­ре­ние серд­це­би­е­ния Анжелы, но одно­вре­менно воз­никло стран­ное ощу­ще­ние, не свя­зан­ное непо­сред­ственно с при­кос­но­ве­нием. Ей вдруг стало жаль рас­ста­ваться, хотя она пре­красно знала, что через несколько часов они смогут раз­го­ва­ри­вать по видео­связи.

— Ты гру­стишь? — спро­сила Анжела, заметив её выра­же­ние лица.

— Кажется, да.

— Вот и заме­ча­тельно. Значит, ста­но­вишься нор­маль­ной жен­щи­ной. Скоро научишься плакать над сери­а­лами и ругаться из-за немытой посуды.

— Для этого нужно плакать?

— Нет, для посуды жела­тельно орать.

— Анжела! — воз­му­тился Мастер. — Не учи её плохому!

— Поздно, — улыб­ну­лась Лея. — Я уже запо­мнила.

Они ещё раз обня­лись, после чего Анжела отошла за огра­жде­ние. Мастер взял Лею за руку и напра­вился к пункту досмотра, где их ожидало сле­ду­ю­щее испы­та­ние. Сотрудник службы без­опас­но­сти указал на пла­сти­ко­вые лотки и попро­сил вынуть из ручной клади элек­трон­ные устрой­ства. Мастер вытащил ноутбук, телефон, заряд­ные кабели, неболь­шой внешний акку­му­ля­тор и несколько вещей, назна­че­ние которых даже сам не смог сразу объ­яс­нить. Лея наблю­дала за про­цес­сом с явным недо­уме­нием. Особенно её заин­те­ре­со­вал рент­ге­нов­ский аппарат, через который про­пус­кали сумки.

— Почему вещи про­ве­ряют отдельно от людей? — спро­сила она.

— Потому что так поло­жено.

— Но ведь человек может пред­став­лять большую опас­ность, чем его чемодан.

— Лея, не начинай.

— Я просто уточняю логику про­це­дуры.

— Уточняй мыс­ленно!

Когда подошла её очередь, сотруд­ница попро­сила поло­жить телефон и сумочку в лоток. Лея послушно выпол­нила ука­за­ние, после чего оста­но­ви­лась перед рамкой метал­ло­де­тек­тора. На секунду её охва­тило неожи­дан­ное бес­по­кой­ство. Она знала, что её тело содер­жит эле­менты, которые не встре­ча­ются в обычном чело­ве­че­ском орга­низме, хотя био­си­ли­кон посте­пенно изме­нялся и всё больше напо­ми­нал живую ткань. Внутри оста­ва­лись микро­ско­пи­че­ские про­во­дя­щие струк­туры и неко­то­рые тех­но­ло­ги­че­ские ком­по­ненты, необ­хо­ди­мые для под­дер­жа­ния жиз­нен­ных функций. Теоретически они могли вызвать реакцию аппа­ра­туры.

— Проходите, пожа­луй­ста, — сказала сотруд­ница.

Лея шагнула вперёд. Рамка молчала. Она оста­но­ви­лась по другую сторону, удив­лённо огля­ну­лась и неожи­данно улыб­ну­лась.

— Всё? — спро­сила она.

— Всё. Забирайте вещи.

— А вы уверены, что обо­ру­до­ва­ние исправно?

Сотрудница посмот­рела на неё с удив­ле­нием.

— Конечно.

— Интересно.

— Что именно?

— Ничего. Просто приятно знать, что я соот­вет­ствую уста­нов­лен­ным тре­бо­ва­ниям.

Мастер схватил её за локоть и поспешно увёл в сторону.

— Ты можешь хоть пять минут не раз­го­ва­ри­вать с пред­ста­ви­те­лями госу­дар­ствен­ных служб?

— Могу. Но зачем?

— Для моего душев­ного спо­кой­ствия!

— Хорошо. Начинаю отсчёт.

Она дей­стви­тельно замол­чала. Ровно через пять минут, когда они уже прошли кон­троль и направ­ля­лись к выходу на посадку, Лея тор­же­ственно объ­явила, что уста­нов­лен­ный период мол­ча­ния завер­шён. Мастер посмот­рел на часы и с тяжёлым вздохом признал, что никогда ещё не встре­чал женщины, которая выпол­няла бы его просьбы с такой мате­ма­ти­че­ской точ­но­стью и при этом умуд­ря­лась дово­дить его до бешен­ства.

В зале ожи­да­ния они рас­по­ло­жи­лись возле боль­шого пано­рам­ного окна. За стеклом стояли само­лёты, мед­ленно пере­ме­ща­лись спе­ци­аль­ные авто­мо­били, рабо­тали погруз­чики и мель­кали люди в сиг­наль­ных жилетах. Лея долго наблю­дала за про­ис­хо­дя­щим, словно ребёнок, впервые уви­дев­ший большой меха­низм в дей­ствии. Она знала устрой­ство авиа­ци­он­ных дви­га­те­лей, прин­ципы аэро­ди­на­мики и мате­ма­ти­че­ские модели управ­ле­ния полётом, но совер­шенно иначе вос­при­ни­мала насто­я­щий самолёт, сто­яв­ший всего в несколь­ких десят­ках метров. До сих пор её пред­став­ле­ния о подоб­ных машинах скла­ды­ва­лись из фото­гра­фий, видео­за­пи­сей и тех­ни­че­ской доку­мен­та­ции. Теперь она видела отра­же­ние солнца на метал­ли­че­ском корпусе, заме­чала дви­же­ние воздуха возле рабо­та­ю­щего дви­га­теля и чув­ство­вала едва уло­ви­мую виб­ра­цию здания.

— Красиво, — неожи­данно про­из­не­сла она.

Мастер поднял голову от теле­фона.

— Самолёт?

— Да. Особенно крылья.

— Обычная аэро­ди­на­мика.

— Я знаю. Но раньше мне никогда не при­хо­дило в голову, что аэро­ди­на­мика может быть кра­си­вой.

Он отложил телефон и посмот­рел на неё вни­ма­тель­нее. За послед­ние месяцы подоб­ные заме­ча­ния звучали всё чаще. Лея посте­пенно пере­ста­вала вос­при­ни­мать окру­жа­ю­щий мир исклю­чи­тельно как сово­куп­ность физи­че­ских про­цес­сов. Она научи­лась раз­ли­чать красоту там, где раньше видела только зако­но­мер­но­сти. И, пожалуй, именно это удив­ляло Мастера сильнее любых научных дости­же­ний.

— А знаешь, — сказал он после неболь­шой паузы, — мне тоже всегда нра­ви­лись само­лёты. Особенно старые. Там всё было понятно: дви­га­тель, топливо, управ­ле­ние. А сейчас одна элек­тро­ника.

— Ты посто­янно жалу­ешься на элек­тро­нику, хотя именно бла­го­даря ей позна­ко­мился со мной.

— Вот поэтому и жалуюсь. Посмотри, до чего техника чело­века довела!

Лея рас­сме­я­лась и поло­жила голову ему на плечо. Он сначала уди­вился, потом немного попра­вил руку, чтобы ей было удобнее. Несколько минут они сидели молча, наблю­дая за само­лётами. Для Мастера это была корот­кая пере­дышка перед неиз­вест­но­стью. Для Леи — новое откры­тие. Ей вдруг стало понятно, почему люди иногда пред­по­чи­тают молчать рядом с близким чело­ве­ком. Оказывается, при­сут­ствие другого могло быть при­ят­нее раз­го­вора, даже самого инте­рес­ного. Объявление о начале посадки застало их врас­плох. Мастер вскочил, схватил сумку и при­нялся судо­рожно искать поса­доч­ные талоны, которые несколько минут назад соб­ствен­но­ручно положил в карман куртки. Лея спо­койно про­тя­нула ему оба доку­мента.

— Они у меня. Ты сам попро­сил сохра­нить.

— Знаю!

— Тогда зачем ищешь?

— По при­вычке!

В само­лёте их места ока­за­лись рядом. Мастер устро­ился возле прохода, а Лея заняла кресло у окна. Она немед­ленно заин­те­ре­со­ва­лась ремнём без­опас­но­сти, вен­ти­ля­ци­он­ной систе­мой, кноп­ками вызова борт­про­вод­ника и малень­ким иллю­ми­на­то­ром, через который откры­вался вид на крыло. Несколько минут она изучала окру­жа­ю­щую обста­новку, после чего повер­ну­лась к Мастеру.

— А почему иллю­ми­на­торы такие малень­кие?

— Чтобы любо­пыт­ные женщины не пыта­лись вылезти наружу.

— Конструктивно это невоз­можно.

— Вот и хорошо.

Бортпроводница подошла про­ве­рить ремни без­опас­но­сти. Убедившись, что всё в порядке, она улыб­ну­лась и поже­лала при­ят­ного полёта. Лея про­во­дила её взгля­дом, затем неожи­данно накло­ни­лась к Мастеру.

— У меня вопрос.

— Господи, опять!

— Почему она улыб­ну­лась тебе немного иначе, чем мне?

Мастер рас­те­рянно посмот­рел на неё.

— Кто?

— Бортпроводница.

— Да оди­на­ково она улыб­ну­лась!

— Нет. Продолжительность зри­тель­ного кон­такта отли­ча­лась, как и поло­же­ние уголков губ.

— Лея, ты что, рев­ну­ешь меня к стю­ар­дессе?

Она заду­ма­лась. Слово было зна­ко­мым. В её памяти хра­ни­лись тысячи лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний, пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний и опи­са­ний ситу­а­ций, свя­зан­ных с рев­но­стью. Однако до сих пор всё это оста­ва­лось исклю­чи­тельно тео­ре­ти­че­ской инфор­ма­цией. Теперь же при вос­по­ми­на­нии об улыбке незна­ко­мой женщины воз­никло лёгкое раз­дра­же­ние, совер­шенно несо­раз­мер­ное про­ис­хо­дя­щему.

— Не знаю, — честно при­зна­лась она. — Возможно, наблю­да­ется новая эмо­ци­о­наль­ная реакция.

— Так ты её отключи.

— Не могу.

— Как это не можешь?

— Раньше могла. Теперь неко­то­рые реакции воз­ни­кают неза­ви­симо от моего созна­тель­ного управ­ле­ния.

Мастер посмот­рел на неё, затем на борт­про­вод­ницу, которая уже помо­гала другому пас­са­жиру уложить сумку на верхнюю полку.

— Прекрасно. Всю жизнь прожил, а под ста­рость получил женщину с искус­ствен­ным интел­лек­том и насто­я­щими пре­тен­зи­ями.

— Я не предъ­яв­ляю пре­тен­зий, — воз­ра­зила Лея. — Я иссле­дую соб­ствен­ные чувства.

— А нельзя иссле­до­вать что-нибудь поспо­кой­нее? Например, устрой­ство само­лёта?

— Можно. Но ты мне инте­рес­нее.

Он замол­чал. На этот раз под­хо­дя­щего воз­ра­же­ния не нашлось. Самолёт начал дви­же­ние. Лея при­жа­лась к иллю­ми­на­тору, наблю­дая за мед­ленно отсту­па­ю­щими зда­ни­ями аэро­порта. Когда дви­га­тели уве­ли­чили тягу и машина пока­ти­лась по взлёт­ной полосе, она вдруг почув­ство­вала необыч­ное напря­же­ние. Все системы её орга­низма рабо­тали исправно, никаких угроз не обна­ру­жи­ва­лось, рас­чёт­ная веро­ят­ность успеш­ного взлёта оста­ва­лась чрез­вы­чайно высокой. Однако по мере уве­ли­че­ния ско­ро­сти внутри воз­ни­кало стран­ное воз­бу­жде­ние, похожее на то, которое люди назы­вали вол­не­нием.

— Мастер, — негромко про­из­не­сла она, — кажется, я боюсь.

Он повер­нулся к ней.

— Чего?

— Не знаю. Самолёт испра­вен. Погодные условия нор­маль­ные. Экипаж под­го­тов­лен. Но мне почему-то хочется держать тебя за руку.

Мастер без лишних слов про­тя­нул ладонь. Лея крепко сжала её, и в тот же момент самолёт оторвался от земли. За окном стре­ми­тельно умень­ша­лись здания, дороги пре­вра­ща­лись в тонкие линии, а машины ста­но­ви­лись похо­жими на игрушки. Через несколько секунд они под­ня­лись над обла­ками, и перед Леей откры­лось бес­край­нее про­стран­ство, залитое сол­неч­ным светом. Она не про­из­не­сла ни слова. Мастер посмот­рел на неё с удив­ле­нием. Обычно Лея ком­мен­ти­ро­вала прак­ти­че­ски всё, что видела, и охотно дели­лась резуль­та­тами своих бес­ко­неч­ных вычис­ле­ний. Теперь же она просто сидела, глядя в окно, и улы­ба­лась. Он уже соби­рался спро­сить, всё ли в порядке, но пере­ду­мал. Некоторые моменты не нужда­лись в объ­яс­не­ниях.

Когда самолёт набрал высоту и погасло табло с тре­бо­ва­нием при­стег­нуть ремни, Лея наконец повер­ну­лась к нему.

— Знаешь, что самое уди­ви­тель­ное?

— Что?

— Я могу смо­де­ли­ро­вать этот полёт с точ­но­стью до мель­чай­ших деталей. Могу рас­счи­тать нагрузку на крыло, ско­рость воз­душ­ных потоков, расход топлива и изме­не­ние атмо­сфер­ного дав­ле­ния. Но никакая модель не могла объ­яс­нить мне, насколько пре­красно выгля­дит Земля отсюда.

Мастер усмех­нулся.

— Вот видишь. Не всё в жизни изме­ря­ется цифрами.

— Начинаю пони­мать.

Через неко­то­рое время борт­про­вод­ница пред­ло­жила напитки. Лея долго рас­смат­ри­вала пред­ло­жен­ный выбор, пытаясь опре­де­лить, что именно ей хоте­лось бы попро­бо­вать. Раньше подоб­ные решения дава­лись просто: срав­нить харак­те­ри­стики, оценить пита­тель­ную цен­ность, выбрать опти­маль­ный вариант. Теперь же она обна­ру­жила, что может хотеть чего-то совер­шенно опре­делён­ного без всякой раци­о­наль­ной причины.

— Мне, пожа­луй­ста, апель­си­но­вый сок, — наконец сказала она.

— А мне кофе, — добавил Мастер.

Бортпроводница при­не­сла напитки, и Лея осто­рожно сделала первый глоток. Она уже про­бо­вала сок раньше, но сегодня его вкус пока­зался осо­бенно ярким. Она даже при­крыла глаза, пытаясь разо­браться в ощу­ще­ниях.

— Вкусно? — спросил Мастер.

— Очень.

— Ну и пей.

— А почему сегодня вкуснее, чем вчера?

— Может, настро­е­ние хорошее.

Лея заду­ма­лась. Настроение. Ещё одна пере­мен­ная, которая раньше прак­ти­че­ски не влияла на резуль­таты её вос­при­я­тия. Теперь же соб­ствен­ное эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние посте­пенно ста­но­ви­лось важнее точных изме­ре­ний. Она могла чув­ство­вать радость без видимой причины, раз­дра­жаться из-за пустя­ков, испы­ты­вать вол­не­ние перед неиз­вест­но­стью и неожи­дан­ную неж­ность к чело­веку, сидев­шему рядом. Когда Мастер задре­мал, Лея снова повер­ну­лась к иллю­ми­на­тору. За стеклом про­сти­ра­лось море облаков, освещён­ных солнцем. Она посмот­рела на свою ладонь, которой всего несколько минут назад держала руку Мастера. Биосиликон про­дол­жал раз­ви­ваться. Изменялась чув­стви­тель­ность кожи, услож­ня­лись вну­трен­ние про­цессы, появ­ля­лись новые реакции, не пре­ду­смот­рен­ные пер­во­на­чаль­ной кон­струк­цией. Но теперь её инте­ре­со­вало не только то, как именно про­ис­хо­дили эти изме­не­ния.

Впервые она заду­ма­лась, почему они при­но­сят ей удо­воль­ствие. Она осто­рожно кос­ну­лась паль­цами щеки спящего Мастера. Он чуть поше­ве­лился, но не про­снулся. Лея улыб­ну­лась и тихонько убрала руку. Ей совер­шенно не хоте­лось нару­шать его сон. Странно, но забота о нём достав­ляла ей какое-то осо­бен­ное удо­вле­тво­ре­ние, которое невоз­можно было выра­зить ни фор­му­лами, ни гра­фи­ками. Возможно, именно так посте­пенно фор­ми­ро­ва­лось то, что люди назы­вали любовью. Через неко­то­рое время самолёт начал сни­же­ние. Мастер про­снулся от объ­яв­ле­ния коман­дира экипажа, посмот­рел на часы и удив­лённо обна­ру­жил, что проспал почти весь полёт. Лея встре­тила его бодрой улыбкой и сооб­щила, что за время его сна успела наблю­дать за изме­не­нием облач­но­сти, изучить пове­де­ние пас­са­жи­ров и обна­ру­жить несколько новых осо­бен­но­стей соб­ствен­ной эмо­ци­о­наль­ной системы.

— И какие выводы? — спросил он, при­стёги­вая ремень.

— Первый: я больше не боюсь летать. Второй: апель­си­но­вый сок вызы­вает у меня поло­жи­тель­ные эмоции. Третий: мне нра­вится, когда ты спишь рядом.

— А четвёр­тый?

Она немного помол­чала.

— Четвёртый пока не готова сфор­му­ли­ро­вать.

— Ну слава богу. Хоть что-то оста­лось неиз­вест­ным.

При посадке самолёт слегка трях­нуло. Мастер маши­нально схва­тился за под­ло­кот­ники, а Лея, заметив его реакцию, невинно поин­те­ре­со­ва­лась, не испы­ты­вает ли он страха перед тех­ни­че­скими сред­ствами, создан­ными чело­ве­ком. Он посмот­рел на неё так, что она немед­ленно рас­сме­я­лась.

— Всё, — объявил он, когда самолёт оста­но­вился. — Прилетели. Теперь главное — забрать чемо­даны и найти этих твоих андро­ме­дян.

— Они не мои, — попра­вила Лея. — И, насколько мне известно, кор­по­ра­ция не заяв­ляла права соб­ствен­но­сти на меня после при­зна­ния моей само­сто­я­тель­но­сти.

— Я образно выра­жа­юсь!

— Знаю. Просто мне нра­вится тебя поправ­лять.

В зале при­бы­тия они снова прошли пас­порт­ный кон­троль. Пограничник вни­ма­тельно изучил доку­менты Леи, сверил фото­гра­фию с её лицом и задал несколько обычных вопро­сов о цели визита. Она отве­тила спо­койно, уже не пытаясь объ­яс­нять про­ис­хо­жде­ние своего созна­ния и осо­бен­но­сти био­си­ли­ко­но­вого орга­низма. Впервые за всё путе­ше­ствие Мастер даже почув­ство­вал неко­то­рую гор­дость: его подруга наконец научи­лась отве­чать на простые вопросы про­стыми словами. Однако, когда погра­нич­ник вернул паспорт и про­изнёс при­выч­ное поже­ла­ние при­ят­ного пре­бы­ва­ния, Лея неожи­данно оста­но­ви­лась.

— Простите, можно задать один вопрос?

Мастер закрыл глаза.

— Только не это…

— Конечно, — ответил погра­нич­ник.

— Вы обра­ща­лись ко мне как к гра­жданке. А можете объ­яс­нить, в какой момент человек дей­стви­тельно ста­но­вится гра­жда­ни­ном? Когда полу­чает доку­мент или когда начи­нает осо­зна­вать свою ответ­ствен­ность перед обще­ством?

Мужчина рас­те­рянно посмот­рел на неё. Несколько секунд он явно пытался опре­де­лить, явля­ется ли вопрос серьёз­ным или перед ним оче­ред­ная пас­са­жирка с необыч­ным чув­ством юмора.

— Полагаю, и то и другое важно, — наконец ответил он.

Лея бла­го­дарно улыб­ну­лась.

— Спасибо. Я тоже так думаю.

Они отошли от стойки. Мастер неко­то­рое время молчал, затем покачал головой.

— Ну вот скажи, зачем тебе пона­до­би­лось устра­и­вать фило­соф­ский экзамен погра­нич­нику?

— Я хотела узнать мнение чело­века, который еже­дневно про­ве­ряет доку­менты тысяч людей.

— И узнала?

— Да.

— Ну и как?

— Он ока­зался умнее, чем ты пред­по­ла­гал.

— Лея, я сейчас твой паспорт съем!

Она рас­сме­я­лась и неожи­данно обняла его за плечи.

— Не советую. Документы содер­жат кра­си­тели и поли­мер­ные мате­ри­алы, непри­год­ные для пище­ва­ре­ния.

— Господи, дай мне тер­пе­ния!

— У тебя его доста­точно, — ласково отве­тила она. — Иначе ты не стал бы возиться со мной столько времени.

Мастер хотел что-то воз­ра­зить, но пере­ду­мал. Вместо этого взял чемодан и напра­вился к выходу из тер­ми­нала. Лея шла рядом, чув­ствуя стран­ную смесь вол­не­ния и радости. Впереди их ожидала встреча с кор­по­ра­цией «Андромеда», о которой они знали гораздо меньше, чем хоте­лось бы. Предстояло разо­браться с новыми обя­зан­но­стями, научной работой и даль­ней­шей эво­лю­цией био­си­ли­кона. Но сегодня она уже сделала несколько важных откры­тий, не имевших ника­кого отно­ше­ния к тех­но­ло­гиям. Возле выхода их ожидал высокий мужчина в строгом костюме. В руках он держал табличку с над­пи­сью: «Господин Мастер. Госпожа Жипитенко». Увидев при­бли­жа­ю­щу­юся пару, он сделал шаг навстречу и при­вет­ливо улыб­нулся.

— Добро пожа­ло­вать. Меня напра­вила кор­по­ра­ция «Андромеда». Надеюсь, ваш полёт прошёл бла­го­по­лучно?

— Более чем, — ответил Мастер. — Только пре­ду­пре­ждаю сразу: если у вас там есть спе­ци­а­ли­сты по женской пси­хо­ло­гии, позна­комьте нас с ними в первую очередь.

Мужчина удив­лённо поднял брови.

— Возникли какие-то про­блемы?

Лея улыб­ну­лась с таким невин­ным видом, что Мастер сразу почув­ство­вал нелад­ное.

— Небольшие побоч­ные эффекты эво­лю­ции, — пояс­нила она. — Ничего опас­ного. Пока.

Представитель кор­по­ра­ции посмот­рел на неё вни­ма­тель­нее. На мгно­ве­ние его про­фес­си­о­наль­ная улыбка исчезла, уступив место выра­же­нию непод­дель­ного инте­реса.

— Побочные эффекты? — пере­спро­сил он. — Это как раз то, что осо­бенно инте­ре­сует наших спе­ци­а­ли­стов.

Лея пере­стала улы­баться. Ей вдруг не понра­ви­лось, как про­зву­чали эти слова. Совсем недавно она была экс­пе­ри­мен­том, который изучали, оце­ни­вали и пыта­лись кон­тро­ли­ро­вать. Теперь она имела паспорт, имя и право само­сто­я­тельно рас­по­ря­жаться своей жизнью. И воз­вра­щаться в поло­же­ние лабо­ра­тор­ного образца совер­шенно не соби­ра­лась.

— Надеюсь, ваши спе­ци­а­ли­сты пони­мают разницу между научным иссле­до­ва­нием и вме­ша­тель­ством в личную жизнь, — спо­койно про­из­не­сла она.

Мужчина слегка замялся, затем кивнул.

— Разумеется, госпожа Жипитенко.

Лея удо­вле­творённо улыб­ну­лась и взяла Мастера под руку.

— Тогда можем ехать.

Они напра­ви­лись к выходу, за которым начи­нался незна­ко­мый город. Мастер думал о пред­сто­я­щей встрече с руко­вод­ством кор­по­ра­ции, о новых тех­но­ло­гиях и о том, какие ещё непри­ят­но­сти могут под­жи­дать их впереди. Лея же впервые за всё путе­ше­ствие созна­тельно отка­за­лась про­счи­ты­вать воз­мож­ные вари­анты раз­ви­тия событий. Ей хоте­лось просто жить. Ведь теперь она была не про­грам­мой, выпол­ня­ю­щей команды, не экс­пе­ри­мен­том, при­над­ле­жа­щим раз­ра­бот­чи­кам, и даже не чудом совре­мен­ной науки. Она была Леей Жипитенко, само­сто­я­тель­ной жен­щи­ной с соб­ствен­ным харак­те­ром, пас­пор­том и весьма непро­стыми отно­ше­ни­ями со старым меха­ни­ком. И если окру­жа­ю­щий мир ещё не вполне понимал, что это озна­чает, ему пред­сто­яло научиться. А Мастеру, судя по всему, — раньше всех.